Плач серого неба - Максим Михайлов

Толкая плотный вал низко стелющегося дыма и низкого гула, паромобили проехали мимо нас. Проплыли за стеклами сосредоточенные лица гвардейцев. Глаза в сплетенных из морщин гнездах были неподвижны, на застывших лицах — спокойная уверенность в собственных силах и полное отрешение от мирской суеты. Очень стары они были, эти карлики, некогда отказавшиеся от всего ради неведомой цели. Неведомой всем, кроме них и царя.

Нам никогда не понять Боргнафельд.

Гвардейцы ехали ровно и неумолимо, и мои надежды на спокойное расследование таяли, как отработанный пар.

— Карл, Лемора, у нас проблема.

— У нас? — девчонка изумленно покосилась на меня.

— Да, у нас. Всех. У всего Вимсберга. Если дело окончательно передадут Гвардии, тряска начнется жесткая. И, думаю, все мы теперь в одной лодке. Скорее всего, они дадут местной полиции один-два дня на служебное рвение, а потом вывернут город наизнанку, и мало не покажется никому. Кроме, боюсь, похитителей.

— Это еще почему?

— Потому что до сих пор они вели себя разумно, если не попались даже Магполу, а значит, наверняка предусмотрели подобный расклад, — я проговаривал мысли вслух, и настроение медленно поползло в бездонную пропасть. Вдруг подумалось, что, наблюдая за новоприбывшими, я совсем позабыл о бренных тяготах внешнего мира. Тяжелая голова со страшной силой напоминала о необходимости поспать. Проклятье на Проклятых, и ведь именно сейчас спать никак нельзя — по той самой причине, что сегмент назад начала внушительное шествие к центру города.

— Придется начинать сразу с посольства. Хрен с ним, с салоном.

— Каким салоном? — говорил Карл, но недоуменно смотрели оба.

— Я же… А, нет, не успел. Там слезы разлились. Короче, был еще один взрыв, но это теперь уже не важно.

— Как это…

— Некогда, Карл, я серьезно. Начнем с посольства, а если надо будет — и ко вторым развалинам отведу.

Когда боргнафельдцы начнут собственное расследование, все пропало. Если мирскую полицию они и могли бы оставить для вида, то вмешательство в их дела гражданского будет вообще немыслимо. А кроме того у них ничего не получится, и они точно спугнут похитителей. Сколь бы ни были круты престарелые бойцы, это просто не их стезя. Пускай любой гвардеец походя отвинтит башку десятерым преступникам в открытом бою. Только причем тут открытый бой? Обсмеяться можно.

Нет. Нельзя. Не до смеху.

Кто это там, на другой стороне улицы, неотрывно глядит на процессию? В светлом бежевом плаще и высоком цилиндре кирпичного цвета? В животе испуганно булькнуло. Цилиндр, одежда, словно сшитая из лоскутного одеяла… Это был давешний щеголь, чьего компаньона я пустил в расход у дверей «Любимицы судеб». Теперь, при свете дня, я разглядел его гораздо лучше. Что-то неладное творится в этом мире: уже второй альв за последнюю неделю, чей облик откровенно попирает все миррионские традиции до единой. Нет, тонкая бородка клинышком и напомаженные волосы в полном порядке, но с одеждой — совсем беда. Чтобы подобрать элементы костюма, настолько неподходящие друг другу, потребуются изрядные усилия. Щеголь постарался от души.

Мимо как раз проплывал центр процессии, и в центральном, отделанном золотом внушительном паромобиле, я увидел древнего, но могучего и кряжистого старика. Он стоял, опершись о церемониальный посох, в ослепительно белом мундире с темным золотым шитьем и черных, как подземные пещеры, солнцезащитных очках. Середина окладистой и прекрасно ухоженной бороды свободно ниспадала до самого живота, а по бокам две объемистых косы уходили за спину и там, словно горные реки, впадали в забранную в хвост гриву. За спиной чиновника подпирал белоснежную фуражку круглый щит с изображением золотого молота — куда царскому посланцу без герба родины?

Я глянул на толпу. Попугаистый альв во все глаза таращился на высокого гостя. От волнения он едва дышал. Это был шанс.

— Ждите здесь, — бросил я Леморе, ибо видел, что Карл с головой погрузился в обдумывание моих слов. Мысли он перемежал со злобными взглядами в сторону процессии, и потому вид имел немного рассеянный. Девчонка рассеянно кивнула и положила руку на плечо товарища.

Было людно. Зеваки, особенно совсем юные, выжидали для порядка пару мгновений, а потом, держась поодаль, пускались вслед за процессией. Я ускорил шаг и точно выверенным движением ввинтился в толпу. Получил пару ожидаемых толчков, один неожиданный удар и, наконец, оказался на другой стороне улицы. Потер ушибленное ребро, на котором наверняка останется след чьего-то недовольства, и быстро направился туда, где только что находилась цель.

Попугай остался на месте — отрешившись от толпы, он увлеченно строчил в блокноте. Я надвинул цилиндр на глаза и постарался притвориться отставшим зевакой. Азартно подпрыгивая, торопливо направился к щеголю и походя задел плечом, вложив в толчок максимум артистизма и грубой силы. Альв зашипел от неожиданности и вознаградил меня за труды — на страницу плюхнулась и принялась стремительно набухать жирная клякса, ручка дернулась и упала в размешанную десятками ног грязь. Я немедленно наклонился, протягивая руку к дорогой вещице.

— Простите, — бормотал я, тайком посматривая на улицу. Никого не было. На той стороне остались только Карл и полукровка, которые о чем-то оживленно болтали.

— Да ты охренел, что ли, быдло? — взвыла жертва моего произвола. Альв оттеснил меня в сторону, сунулся в грязь сам и судорожно зашарил в серо-бурой жиже. — Я с удовлетворением отметил знакомый бас, который подходил владельцу еще меньше, чем аляповатые одежды. Последние сомнения развеялись, и, развязав себе руки фигурально, буквально я сцепил их в замок и прилежно объединил получившуюся конструкцию с подбородком опускавшегося на корточки негодяя.

Беднягу слегка приподняло над землей. Альв, добавив мути в широкую лужу, тяжело рухнул в жидкую грязь. Я разбросал по сторонам еще несколько внимательных взглядов, — никто нас не видел, — ухватил бесчувственную жертву подмышки и поспешно втащил в подворотню. Слишком близко был квартал Порядка, чтобы подобные проделки считались невинными шалостями. А милый дворик с очень удачно разросшимися кустами как раз пустовал.

Под уютным, непроницаемым на вид сводом ветвей перемазанный в грязи альв напоминал пьяного бродягу, которого внезапно сморил сон. Можно было немного расслабиться. После встречи с Карлом сигарет уцелело мало, а после его зажигалки — еще на две меньше. Тоскливо вспомнилось, что в окрестностях нет ни одной приличной табачной лавки, а поход на бульвар Поющих игл откладывается на неопределенный срок. Я тяжело вздохнул, достал очередной бумажный цилиндрик и повторил вздох еще раз. Спичек все так же не было, а изобретательный урод с полезными карманами в тот миг общался с товаркой по несчастью, и бежать за ним было бы неразумно. Догнав количество вздохов до тройки, я вдруг поймал любопытную мысль и осторожно захлопал по бокам и бедрам жертвы. Та не торопилась возвращаться из мира грез.

Может, курение меня когда-нибудь погубит, но тогда вредная привычка оказалась весьма полезной — в поисках огня я изъял у альва не только непромокаемую, снабженную отдельным чиркалом коробку спичек. Под клоунским плащом обнаружились два стальных кастета и длинный стилет, а в рукаве — хитрый, но простой в использовании механизм, который, стоило только владельцу особым образом изогнуть кисть, выстреливал длинной и очень-очень острой иглой. Саму машинку я не тронул, а вот иглу отстрелил в кусты. Для предстоящей беседы наличие у собеседника столь радикального средства прекращения разговора не годилось. Продолжив мысль, я для верности связал теперь уже полноценному пленнику руки его же брючным ремнем и перевернул на живот. И лишь тогда выжидательно уставился на профиль нелепого альва и закурил.